Авторский фильм Кормилец Олега - "Две дороги" 

Rate this item
(1 Голосовать)

Этот фильм - небольшая попытка показать стену между детством и жизнью взрослых. Ребенок рождается свободным, но очень быстро теряет эту свободу. Два начала уживаются в одном человеке: светлое, искреннее - детское и прагматичное, жестокое - взрослое. В их вечном противоборстве сгорает жизнь человека, не сумевшего распознать правильные и истинные ценности жизни. Эти дороги скрещиваются, сливаются и переплетаются в нас в каждом нашем поступке. Но боязнь взрослых выглядеть несоответственно своему возрасту опускает шлагбаум между двумя началами в человеке. Порой мы судим поступки наших детей слишком строго, не пытаясь даже понять мир, в котором они живут. Как строгие судьи мы мерим поступки детей меркой своих собственных лет, не оставляя никакого права оспаривать свою правоту. Редкие минуты раскаяния тонут в суете забот. 

Короткометражный фильм "Две дороги" - дипломная работа, которую Олег Кормилец снимал и защищал в Москве на кафедре документалистики в мастерской Игоря Николаевича Беляева. Герой фильма - это обычный человек, обычный отец. За ежедневными стрессами, взрослыми проблемами он потерял полноту и искренность жизни, которую выражает его сын. Отец и сын живут под одной крышей но живут каждый в своем мире. Его сын - это он сам, тот самый малыш, который когда-то жил в своем прекрасном мире фантазии и любви. И взрослый мужчина, отец, должен воспитать сына счастливым человеком. Но он не в состоянии сделать этого потому, что он сам несчастлив. Повседневность сделала из него винтик в большой системе жизни общества, лишила его индивидуальности, перерезала то самое скрещение двух дорог в его судьбе, которое и могло сделать его счастливым. 
Детство, окном проезжающего мимо него поезда, вызывает в нем чувства и воспоминания горькие и тяжелые, но необходимые для того, чтобы вернуться к нормальной жизни. Этот поезд - всего лиш миг. Это поезд детства, который не останавливается на полустанках жизни. Нам суждено всегда доганять его, не имея шансов на удачу. Но только стремление к слиянию этих двух дорог может наполнить жизнь и сделать ее полноценной.
Раскаяние отца, осознавшего вдруг свою черствость в отношениях с сыном пронизывают его острой болью. Беззащитность сына вызывает в нем желание изменить себя. Но опущенный шлагбаум повседневных забот - это то препятствие, которое он уже завтра не сможет преодолеть. И две составляющие его характера дороги смогут лиш переплестись в спирали, с каждым витком которой у него остается все меньше шансов, через любовь к своему сыну, прийти к собственной душевной гармонии. 
Это фильм-чувство, фильм-настроение. Его сверхзадача не в том, чтобы сказать банальную истину "Любите своих детей!". Хотя, конечно, эта банальная истина и справедлива. Автор фильма уверен, что лиш пережив острые чувства тоски, острой душевной недостаточности, которые пережил его герой, можно понять его, а поняв, сделать попытку изменить самого себя.
 
В этой ленте снимались Александр, Раиса и Сережа Семочкины.
Авторский фильм Кормилец Олега - "ДВЕ ДОРОГИ"
 
Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь. Твоя маленькая рука подложена под щечку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в своей комнате и читал газету, на меня нахлынула тяжелая волна раскаяния. Я пришел к твоей кроватке с осознанием своей вины.
 
Вот о чем я думал, сын. Я сорвал на тебе свое плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты слишком долго одевался, чтобы идти в школу.  Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито закричал на тебя, когда ты бросил что-то из своей одежды на пол.
 
За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на работу, ты обернулся, помахал мне рукой и сказал: 
- «До свидания, папа!” – я же нахмурил брови и ответил: - “Распрями плечи!”
Затем, в конце дня, все началось снова. По дороге домой, я заметил тебя, когда ты на коленях играл в шарики. На твоих брюках были дыры. Я унизил тебя перед твоими товарищами, заставив идти домой впереди меня. Брюки дорого стоят – и если бы ты должен был покупать их на собственные деньги, ты был бы более аккуратным! Боже мой, вообрази только, сын, что это говорил твой отец!
 
Помнишь, как ты вошел затем в мою комнату, где я читал, - робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздраженный тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. 
-“Что тебе нужно?” – резко спросил я.
Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую бог вложил в твое маленькое сердце и которую даже мое пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушел …
 
Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук, и мной овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мною сделала привычка? Привычка придираться, распекать – такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, все дело в том, что я ожидал слишком многого от юности и мерил тебя меркой своих прожитых лет.
 
А в твоем характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твое маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далекими холмами. Это проявилось в твоем стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать перед сном. Ничто другое не имеет сегодня значение, сын. Я пришел к твоей кроватке в темноте и, пристыженный, преклонил перед тобой колени!
 
    Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал все это, когда ты проснешься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу свой язык, когда с него будет готово слететь раздраженное слово. Я постоянно буду повторять, как заклинание: “Он ведь только мальчик, маленький мальчик!”
 
    Боюсь, что я мысленно видел в тебе взрослого мужчину. Однако сейчас, когда я вижу тебя, сын, устало съежившегося в твоей кроватке, я понимаю, что ты еще ребенок. 
    Я требовал слишком многого, слишком многого…

Оставить комментарий

*
*
*